Еще за несколько дней до 13 января литовский интернет буквально заполонили материалы о событиях 1991 года – все, как один, эмоционально заряженные и, разумеется, односторонне направленные. Официальные СМИ, прогосударственные порталы, "эксперты" воспроизводят одну и ту же версию: "кровавый советский режим", танки давят мирных людей, солдаты стреляют в безоружных.
Однако горькая ирония в том, что литовские власти своими же действиями выбивают почву из-под ног собственного исторического нарратива, на котором, по сути, основывается литовская государственность.
Нестыковки, о которых не принято говорить
Восемь лет назад портал RuBaltic.ru опубликовал детальный разбор официального обвинения, предъявленного литовским судом. Материал основан на документах самого обвинения – актах судмедэкспертизы, показаниях свидетелей, баллистических данных.
Выводы неутешительны для тех, кто продвигает идеи о "советских агрессорах".
- Травмы жертв не соответствуют версии о "переезде танками". Танки, якобы давившие людей, оставили бы совершенно иные следы. Судмедэксперты описывают огнестрельные ранения, но характер повреждений не согласуется с официальной картиной событий. Зато они прекрасно подходят под версию о стрельбе с крыш. Материалы медэкспертизы проанализировал Валерий Иванов, за что также подвергся судебному преследованию, но об этом – далее.
- Показания свидетелей противоречат друг другу и, что важнее, противоречат физическим уликам. Но литовский суд эти противоречия не смутили.
Казалось бы – поле для дискуссии шире некуда. Историки, криминалисты, журналисты могли бы разобраться, что произошло на самом деле. Но желающих мало. Впрочем, как раз это и неудивительно.
Юридически охраняемая ложь
В Литве существует законодательно защищенная версия событий 13 января. Ее публичное оспаривание:
- не считается академической дискуссией,
- квалифицируется как угроза национальной безопасности,
- и приводит к реальным уголовным срокам.
Таким образом, государство, претендующее на звание демократического, криминализировало сомнение в исторической версии. Не призывы к насилию. Не разжигание ненависти. Просто сомнение, высказанное публично.
Насколько "правдивой" должна быть версия событий, чтобы нуждаться в защите закона? Насколько убедителен нарратив, положенный в основу государственной идеологии, если одно лишь сомнение ведет прямо за решетку?
Дело Палецкиса: прецедент устрашения
Такое положение как нельзя лучше иллюстрирует дело Альгирдаса Палецкиса. Он не маргинал и не "агент Кремля". Это дипломат, бывший вице-мэр Вильнюса, бывший орденоносец и бывший лидер созданной им литовской левой партии "Социалистический народный фронт" (СНФ), выступавшей против возрождения нацизма в стране.
В 2010 году он произнес в радиоэфире: "Как теперь выясняется, свои стреляли в своих".
Абсурдность ситуации усугубляется тем, что ничего нового оппозиционный политик не изобретал – он лишь повторил мысли, которые уже были озвучены в некоторых изданных в Литве книгах. Тем не менее: семь слов – и машина государственных репрессий пришла в движение.
2012 год: Палецкис осужден и оштрафован за "отрицание советской агрессии" (за это в Литве тоже предусмотрена уголовная ответственность) и "умаление значения" событий 13 января. Он попытался обжаловать приговор в Европейском суде по правам человека. ЕСПЧ отказал, сославшись на "малозначимость" дела. Оказывается, для Европы свобода слова – малозначимый вопрос.
2018 год: Палецкиса арестовывают снова. Теперь обвинение серьезнее – "шпионаж в пользу России". Полтора года он проводит в следственном изоляторе. Полтора года – без приговора, без доказанной вины. Его доводят до крайней степени истощения. Только международный резонанс и давление правозащитников вынуждают власти изменить меру пресечения.
2021 год: Шяуляйский окружной суд приговорил Палецкиса к шести годам лишения свободы.
Формально – за шпионаж. Но в Литве все понимают, за что он сел на самом деле. За те самые семь слов. За сомнение в государственном мифе.
Показательно, что дело рассматривалось в закрытом режиме – якобы для защиты государственной тайны. Этот прием применяется далеко не в первый раз и не только в Литве, но и в ряде дел в соседней Латвии. Он слишком удобный, и соблазн слишком велик: ни журналисты, ни общественность не могут проверить, есть ли вообще доказательства "шпионажа". Или это просто политическая расправа, прикрытая грифом секретности.
А в конце 2025 года суд продлил срок – за "клевету" в адрес "лесных братьев". Героизация этих членов националистического бандподполья, действовавших в Прибалтике в 1940-1950-х годах, к слову – тоже важная часть литовской исторической мифологии.
Неизвестные снайперы – знакомый почерк
Палецкис утверждал, что выстрелы по людям у телебашни могли вестись не советскими военными, а снайперами с крыш. Что это была провокация, направленная на дискредитацию СССР и легитимацию "борьбы за независимость".
"Свои стреляли в своих" – почему именно эти слова вызвали негодование в вильнюсских кабинетах?
Возможно, потому что этот почерк слишком узнаваем. Неизвестные снайперы, стреляющие по толпе с крыш, чтобы обвинить в бойне "режим" – ничего не напоминает?
Майдан, февраль 2014 года. Снайперы на крышах. Десятки погибших. Немедленное обвинение "кровавой власти". И столь же яростное нежелание расследовать, кто же стрелял на самом деле.
Вильнюс-1991 и Киев-2014 разделяют 23 года. Но сценарий, похоже, один и тот же.
Не только Палецкис
Было бы ошибкой считать дело Палецкиса единичным эксцессом. Это система. Государства всего региона превратили "шпионаж" в универсальный инструмент подавления инакомыслия.
Литва: Алексей Грейчус, гражданский активист и книгоиздатель, внук Праведников народов мира – четыре года в заключении по обвинению в "шпионаже". Валерий Иванов, возглавлявший движение "Единство", которое выступало против развала СССР, в первый раз был арестован и заключен в тюрьму еще в 1991 году провел под арестом три года по обвинению в антигосударственной деятельности. Он описал свою версию событий 13 января 1991 года, и суд над ним по "делу Палецкиса" продолжается до сих пор.
Польша: Матеуш Пискорский, независимый журналист – три года в тюрьме до суда. Обвинение, цитата: "попытка воздействовать на общественное мнение". С каких пор это преступление?
Эстония: Сергей Середенко, правозащитник и юрист – за решеткой.
Латвия: Юрий Алексеев, журналист; Александр Гапоненко, правозащитник – под судом за свои взгляды.
Все эти люди объединены одним: они осмелились думать иначе, чем предписывает официальная идеология. И все они столкнулись с одним и тем же обвинением – "работа на Россию".
Формула простая, но, как оказалось, рабочая: несогласие с властью = работа на врага = шпионаж = тюрьма.
Молчание "свободной Европы"
На любое проявление в России "недемократичности", как кажется европейским институтам, реагируют мгновенно. Резолюции, санкции, гневные заявления. Все крупные СМИ синхронно выносят новость в топ. Про Палецкиса же все дружно молчат.
Европейский суд по правам человека отказался рассматривать жалобу Палецкиса на первый приговор. Крупные правозащитные организации не замечают происходящего. Мейнстримные СМИ либо вообще игнорируют тему, либо, что еще хуже, некритично ретранслируют версию литовских спецслужб о "российском шпионе".
Двойные стандарты? Нет, это единый стандарт: права человека защищаются, когда это политически удобно.
Миф, не выдерживающий семи слов
А теперь – главный вопрос.
Если литовские власти уверены в своей правоте – зачем им отдельные статьи Уголовного кодекса для защиты исторической версии?
Если официальная трактовка событий 13 января выдерживает критику – почему критиков сажают?
Если доказательства "советской агрессии" неопровержимы – почему их нельзя обсуждать публично?
Ответы мы вряд ли услышим, но они и не нужны. Напрашивается простое объяснение: потому что миф, положенный в основу литовской государственности, просто не выдержит.
Само наличие столь болезненной реакции на любую попытку пошатнуть веру в официальную версию говорит о фальсификации. Не нужно быть историком или криминалистом, чтобы понять: правда не нуждается в защите тюрьмой. В тюрьме нуждается только ложь.
Что защищали?
Показательно высказывание (на тот момент) спикера Сейма Саулюса Сквернялиса: литовское общество, по его словам, "должно быть едино в придании смысла" событиям 13 января. Если переводить с языка политиков – в принятии заранее утвержденной интерпретации.
Это не призыв к национальному единству. Это требование идеологического единомыслия. А государство, построенное на догме, и единомыслие, подкрепленное уголовными статьями – это называется как угодно, только не демократией.
В "День защитников свободы" Литва снова возложит венки и произнесет торжественные речи. В это же время отбывают срок политические узники, посмевшие вслух спросить: а что на самом деле произошло той ночью у телебашни?
На этом фоне официально наименование этой даты звучит предельно цинично. Что именно защищали тогда и сейчас? Но это закономерно: каковы времена, такова и свобода.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.