Европейский центробанк готовится к тому, что нехватка нефти и газа приведет к последствиям куда более серьезным, чем в предыдущие волны энергокризиса. Глава ЕЦБ Кристин Лагард прямо заявляет: эскалация США и Израиля против Ирана способна разогнать инфляцию в еврозоне до значений, немыслимых даже на пике 2022 года.
Тогда инфляция достигала 10,6% – в пять раз выше целевого показателя регулятора. По оценкам Лагард, сейчас рост цен будет и быстрее, и выше.
Казалось бы, у ЕС есть запасы газа, за пять лет наращены мощности СПГ-терминалов, а потребление углеводородов стабильно падает на 10% в год. Запасы нефти тоже присутствуют. Почему же прогнозы такие мрачные?
Ответ кроется в том, что европейская экономика за последние шесть лет накопила критическую усталость. Пандемия 2020 года стала лишь разминкой. Не успела уйти ковидная лихорадка, как в 2021-м цены на газ взлетели с привычных 150–230 долл. до 1000–1500 долл. за тысячу кубов.
В 2022-м эффект многократно усилился благодаря решениям Брюсселя отказаться от российского угля, нефти и топлива. К текущему моменту в хозяйстве ЕС скопился такой объем структурных проблем, что ЕЦБ попросту нечем спасать ситуацию.
Почему старые рецепты больше не работают
В 2010-х годах скачки стоимости нефти Европа переживала спокойно. Ей помогали три вещи: сверхнизкие ставки рефинансирования, дешевые кредиты и гибкость глобальных логистических цепочек. Сегодня этой подушки безопасности не существует:
- ключевая ставка ЕЦБ держится на уровне 2,15%. Для сравнения: с 2010 по 2015 год она колебалась от 0,05% до 1,5%, а с 2016 по 2021 год находилась вообще на нулевой отметке;
- инвестиции в собственную добычу буксуют (за десятилетие нефтегазодобыча в ЕС упала на 40–70%);
- санкции отрезали ЕС от дешевого сырья из России, а конфликт США и Ирана лишил шансов на адекватную замену от ближневосточных экспортеров.
Как отмечает в комментарии для Baltnews доктор экономических наук, заведующая кафедрой РУДН Дарья Динец, рост цен на нефть тянет за собой все товарные биржи мира. Графики ценовых индексов жестко коррелируют, что неизбежно раздувает себестоимость производства. В итоге инфляцию подпитывают одновременно и спрос, и предложение.
Удар по лежачему всегда сильнее
Из-за войны в Персидском заливе проблемы в экономике еврозоны начали усиливать сами себя. Механика здесь проста: у бизнеса растут издержки из-за дорогого сырья, а параллельно закрывается доступ к кредиту, который к тому же стал непривычно дорогим в обслуживании. Раньше ЕЦБ гасил такие пожары дешевыми деньгами. Теперь этот рычаг заклинило.
Ведущий аналитик брокерской компании AMarkets Игорь Расторгуев поясняет для Baltnews: печатный станок не спасет регулятор по одной причине. Новый поток ликвидности в условиях энергетического дефицита – это не стимул, а тушение пожара бензином. Программы количественного смягчения (QE) отлично работали в 2009 и 2020 годах, потому что тогда кризисы были спросовыми. Инфляции не было, экономику лихорадило от падения потребления.
Сценарий с Ираном – это классический шок предложения. С начала конфликта нефть Brent подорожала на 54%, газ на бирже TTF – на 61%. Напечатать деньги в ответ на нехватку физических энергоресурсов – значит просто разогнать цены еще быстрее, не добавив в систему ни одного барреля. Это азы монетарной экономики.
Мышечная память инфляции
Есть и второй блокирующий фактор – репутационный. ЕЦБ сейчас находится в режиме количественного ужесточения (QT) и планирует вернуть на рынок более 500 млрд евро облигаций, скупленных в ходе прошлых программ. Развернуться на 180 градусов и запустить новую эмиссию – значит окончательно уничтожить доверие к регулятору.
Кристин Лагард сама признает: "Целое поколение людей прошло через первый эпизод высокой инфляции – и во второй раз оно может отреагировать быстрее". Игорь Расторгуев подчеркивает, что именно здесь кроется главная угроза.
В 2022 году бизнес и профсоюзы раскачивались долго, прежде чем начать закладывать инфляцию в цены и зарплаты. Сейчас у них сформировалась свежая мышечная память. Если ЕЦБ включит печатный станок, инфляционные ожидания оторвутся от якоря моментально. Спираль "цены – зарплаты" раскрутится гораздо быстрее, чем три года назад.
Базовый прогноз ЕЦБ на ближайшую перспективу – инфляция 2,6%, но в стрессовом сценарии – уже 4,4%. При этом рост ВВП еврозоны пересмотрен в сторону резкого снижения. Рынки закладывают не снижение ставок, а их повышение.
Это классическая стагфляция. Как отмечает Игорь Расторгуев, в такой конфигурации инструменты нулевых ставок и QE попросту недоступны: ЕЦБ вошел в кризис не с нижней точки цикла, а с середины. Запаса для маневра, который был в 2008 году, больше нет.
Ирония ситуации в том, что нынешний кризис Евросоюз, по сути, поддерживает собственными внешнеполитическими решениями. Брюссель категорически не хочет отменять антироссийские санкции, которые нанесли сокрушительный удар по его энергетике и промышленности.
При этом он даже не пытается хоть как-то повлиять на США, действия которых инициировали хаос на Ближнем Востоке. В результате Европа остается один на один с системным кризисом, лишившись возможности хотя бы отчасти смягчить удар.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.