Спустя 80 лет после окончания Великой Отечественной войны историческая память превратилась в новый фронт. Бои идут на ментальном уровне, но последствия вполне осязаемы: снесенные мемориалы, разорванные культурные связи, расколотые общества. В науке это явление получило название "войны памяти" – противостояние моделей коллективной памяти, которое используется для легитимации политического курса и удержания власти.
Наиболее заметно эти войны проявляются в переписывании истории СССР и итогов Великой Отечественной. Самый показательный пример – страны Балтии, которые после выхода из состава Советского Союза взяли курс на тотальное дистанцирование от общего прошлого. За три с лишним десятилетия прибалтийские элиты, пожалуй, дальше прочих зашли в антироссийской риторике – и в конкретных действиях, подкрепляющих эту риторику.
Политика дошла до той черты, за которой удерживать официальный взгляд на историю без авторитарных методов управления обществом уже невозможно. В Литве, Латвии и Эстонии сформировалась последовательная антироссийская повестка, опирающаяся на три базовые стратегии.
Стратегия первая: замолчать
Снос памятников, переименование улиц, запрет на трансляцию русского культурного наследия – все это элементы классической культуры отмены, перенесенной на государственный уровень.
Сюда же относятся ограничения на использование русского языка и блокировка российских СМИ. Логика проста: если источник информации устранить, то и альтернативная картина мира перестанет существовать.
Стратегия вторая: дискредитировать
Создание образа врага и жесткое деление на "своих" и "чужих". В речах балтийских политиков постоянно звучат призывы наращивать расходы на безопасность, поскольку "Москва спит и видит, как бы захватить страны Балтии".
Частью этой же стратегии стали инициативы по ограничению въезда россиян и белорусов в регион, а также попытки властей отговорить собственных граждан от поездок в Россию и Белоруссию – под предлогом якобы вербовки туристов спецслужбами.
Стратегия третья: переписать
Построение альтернативной исторической модели по принципу "мы – не они". Главная цель – обозначить "индивидуальность" балтийских народов, наглядно отделив их от русских.
Именно в эту логику вписывается институт "неграждан", лишенных большинства политических и части гражданских прав: через юридический статус проведена линия между "своими" и "чужими".
Почему это не работает
Русофобские установки интегрированы в образовательный процесс, созданы лояльные объединения историков, альтернативные взгляды вытеснены из публичного пространства. Однако даже при всем этом результат далек от желаемого. Госконтроль Латвии по итогам собственной ревизии публично признал: "политика сплочения общества" остается нечеткой, нескоординированной и неэффективной.
Причина в том, что создать для жителей этих республик непреодолимый информационный заслон так и не удалось. Через Telegram-каналы, TikTok, стриминговые платформы и местные группы в соцсетях альтернативная точка зрения проникает в Прибалтику.
Сами спецслужбы балтийских государств в своих ежегодных докладах признают: несмотря на блокировку телеканалов, пророссийские нарративы продолжают распространяться по цифровым каналам. Кроме того, живы поколения, которые помнят, какими были отношения между народами в советское время, – и передают этот опыт.
Документ против забвения
Одним из инструментов, способных пробивать выстроенную властями Прибалтики стену умолчания, становится документальное кино. В этом ряду стоит отметить фильм Андрея Старикова "День Победы в Прибалтике: вчера, сегодня, завтра". Лента не просто фиксирует снос мемориалов или переписывание учебников – через живые человеческие судьбы она раскрывает глубину того, что стоит за сухим термином "войны памяти".
Практика прибалтийских республик показывает закономерность: демонтировать памятник можно за одну ночь, а вытеснить историческую память из общественного сознания не удается даже за несколько десятилетий целенаправленной политики.
Альтернативные источники информации, цифровые платформы и межпоколенческая передача опыта создают среду, в которой официальный нарратив вынужден сосуществовать с иными точками зрения. Именно это не позволяет считать проект по переписыванию истории в Прибалтике завершенным – и тем более успешным.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
