Решение НАТО передать ответственность за Эстонию и Латвию 1-му Германо-Нидерландскому корпусу (1GNC) – это не просто очередная штабная перестановка. Это один из самых ясных сигналов: альянс отказывается от концепции символического сдерживания и переходит к планированию реальных крупномасштабных боевых действий в Европе, говорится в докладе британского аналитического центра The International Institute for Strategic Studies (IISS).
География диктует правила
По новой схеме штаб 1GNC в Мюнстере берет на себя Эстонию и Латвию. А штаб Многонационального корпуса "Северо-Восток" (MNC-NE) в Щецине сохраняет Литву и северо-восток Польши. НАТО фактически заменяет единый корпусный сектор на всем северо-восточном фланге двумя отдельными.
Долгие годы MNC-NE отвечал за участок протяженностью более 2200 километров – от эстонской границы с Россией до подходов к Калининграду. Управлять интенсивными боевыми действиями на таком огромном рубеже просто невозможно. Но дело не только в масштабе.
Эстония и Латвия сталкиваются с оперативной задачей, которая кардинально отличается от литовской. Литве и Польше противостоят Белоруссия и Калининград. А защита Эстонии и Латвии критически зависит от морских коммуникаций со Скандинавией.
Теперь альянс учитывает особенности географии в Калининграде и под Санкт-Петербургом, где события на суше, море и в воздухе неразрывно связаны. Синхронизировать все это из одного штаба – значит рискнуть стать бутылочным горлышком вместо органа управления.
Разделение секторов снижает нагрузку на командование, ускоряет принятие решений и создает понятные маршруты для переброски подкреплений.
Надстройка для управления
Разделение фланга высвечивает и более глубокую трансформацию НАТО. Долгие годы штабы альянса создавались под легкие экспедиционные операции. Теперь им будет поставлена задача – управлять дивизиями на сплошном фронте от Крайнего Севера до Черного моря.
Если в крупном конфликте командование НАТО бросит в бой стратегический резерв – например, корпус быстрого реагирования или 1-й корпус Франции, – координировать маневры, огонь и логистику сможет только надкорпусной штаб. На недавних учениях альянс отрабатывал именно это: синхронизацию нескольких корпусов в рамках одной кампании.
Штабы есть, боевой мощи пока нет
Впрочем, создание более логичной структуры не стоит путать с готовностью к реальной войне. Исторически корпусные штабы опирались на собственную артиллерию, ПВО, разведку и инженерные части. У 1GNC сегодня этого нет. В отличие от американских корпусов, немецко-нидерландский штаб не имеет постоянно прикрепленных средств поражения и обеспечения. В случае мобилизации их придется формировать и сводить на ходу.
Для сравнения: щецинский MNC-NE тоже не блещет собственными возможностями, но рядом с ним стремительно растет польская военная машина с ее массовыми закупками артиллерии и систем залпового огня. Вскоре их дополнят ударные вертолеты AH-64E Apache. В итоге MNC-NE получит доступ к куда более серьезному арсеналу, чем его северный сосед.
НАТО выстраивает эшелонированную архитектуру управления, заметно более сложную и продуманную, чем после 2014 года. Новые корпусные сектора и многокорпусные штабы четко указывают на воссоздание системы управления масштаба театра военных действий.
Но штабы – это лишь часть решения. Следующим этапом адаптации станет создание систем огневого поражения, ПВО, разведки и тыла, которые превратят эти организационные схемы в реальную боевую силу.
Таким образом, реорганизация Прибалтики свидетельствует о возвращении НАТО к оперативному уровню ведения войны, заключает автор доклада.
