2025 год оказался одним из самых напряженных и переломных за последнее десятилетие для Ближнего Востока. Регион пережил полноценную войну между Израилем и Ираном, удары Тель-Авива по территориям Сирии, Ливана, Катара. И несмотря на заключение соглашения о прекращении огня между Израилем и ХАМАС, ежедневно палестинцы продолжают погибать в почти разрушенном Секторе Газа.
Одновременно с этим неспокойной остается внутренняя ситуация в Сирии и Ираке. На этом фоне Турция все громче заявляет о себе как новом региональном лидере, в то время как Египет молчаливо наблюдает.
Подробнее о том, в каком состоянии Ближний Восток входит в новый 2026 год и почему регион напоминает пороховую бочку, готовую вот-вот взорваться, в интервью Baltnews рассказала востоковед Мария Кича.
– За весь 2025 год Ближний Восток, как и украинский конфликт, наиболее часто фигурировали в заголовках мировых СМИ, в том числе и отечественных. По вашему мнению, какие можно выделить ключевые события и тренды на Ближнем Востоке в 2025 году?
– Здесь, на мой взгляд, происходит очень интересная штука. Мы наблюдаем своеобразное переформатирование расстановки сил на Ближнем Востоке. Прежде всего, США делают ставку уже не только на Израиль, как это было раньше, но и на монархии Персидского залива, в первую очередь на Саудовскую Аравию. Договоренности президента Дональда Трампа с наследным принцем Мухаммедом ибн Салманом Аль Саудом только подтверждают эту тенденцию.
Кроме того, продолжается движение в сторону формирования палестинского государства, цена которого для палестинцев невероятно высока – страдания, жертвы, кровь, гибель детей, женщин и стариков. Это не такой быстрый и простой процесс, как многим хотелось бы.
Одновременно с этим Израиль сдает свои позиции. Сам Тель-Авив разрушил то, что создавал десятилетиями за миллиарды долларов и с огромными усилиями: свой позитивный образ. Он уничтожил имидж правового государства и единственной демократии Ближнего Востока, образ в целом вменяемой и адекватной стороны, на которую можно смотреть с какими-то более позитивными чувствами.
Если говорить о других государствах, то, безусловно, Турция сейчас стоит на распутье. Судя по всему, Анкаре предстоит очередной экзамен на статус регионального лидера.
В 2026 году, на мой взгляд, стоит ожидать интересного развития событий в Ираке, где ощущается внутренний раскол. С одной стороны, стране надо будет как-то разобраться с проиранским влиянием. С другой – она в значительной степени зависит от поддержки западных стран и МВФ. Перед Ираком стоит задача стабилизировать внутреннюю ситуацию.
В целом Ближний Восток в ожидании очередной большой региональной войны. Я думаю, что в 2026 году он произойдет наверняка и на разных фронтах: Сирия, Ливан, Йемен, сам Израиль получат какие-нибудь "веселые" приключения. Вторая ирано-израильская война неизбежна, к ней все готовятся, и это очень сильно чувствуется.
– С какими результатами вышли Иран и Израиль из так называемой "Двенадцатидневной войны"?
– Можно сказать, что, прежде всего, Иран выстоял. Если бы Иран потерпел поражение, как утверждают американцы и израильтяне, то с ним бы разыгрывался тот сценарий, которого хочет Израиль.
Тель-Авив потратил столько денег, столько сил, столько пиара на то, чтобы создать главу иранской оппозиции и будущего главу иранского государства в виде этого совершенного клоуна Шахзаде Реза Пехлеви, сына последнего иранского шаха, который живет в Тегеранджелесе, иранском районе Лос-Анджелеса. Там обитают иммигранты, которые уехали из Ирана после Исламской революции 1979 года. Более того устроить гражданскую войну и крупный внутренний конфликт в Иране у Израиля не получилось. Лишить Тегеран ядерной и ракетной программы – не получилось. Сменить власть в Иране – тоже. Если бы хотя бы одна из этих целей была достигнута, Ирану было бы очень нелегко.
Важно и то, что перемирия попросил Израиль, а не Иран. Если бы ситуация сложилась иначе и перемирия запросил бы Тегеран, то никакого прекращения огня не было бы. Его бы просто добили.
Мы же видим, что Израиль, безусловно, понес потери. Тель-Авив не ожидал такой консолидации иранского общества, когда даже иранские диссиденты выступили против бомбардировок своей страны. Потому что победа "светлого и прекрасного" Израиля означала бы уничтожение иранской государственности.
– Обращаясь к конфликту в секторе Газа, насколько эффективно работает соглашение о прекращении огня?
– Несмотря на это соглашение, Израиль каждый день убивает людей в секторе Газа. Израильские власти откровенно не соблюдают никакие договоры о перемирии. Так Тель-Авив действует на протяжении всей своей истории, и это необходимо четко понимать. К примеру, израильская армия около десяти тысяч раз нарушила соглашение о прекращении огня, достигнутое с Ливаном в ноябре 2024 года. Получается, что если одна сторона нарушает режим прекращения огня более десяти тысяч раз в год, ни одного спокойного дня просто не бывает.
В Сирии аналогичная ситуация – страна также подвергается израильской агрессии. Голанские высоты оккупированы, территории провинций Эль-Кунейтра и Деръа оккупированы. Это не израильская территория. Суверенитет Израиля над Голанскими высотами признают только сами США и Израиль. В 2024 году Совет Безопасности ООН подтвердил международный статус этих территорий, которые ООН с 1967 года считает сирийскими, оккупированными Израилем. Только эти решения ООН сейчас выглядят довольно жалко, если честно. И никакого формального реального эффекта не имеют.
– Какую роль в этих конфликтах играет Египет? Вроде бы это государство стремилось к региональному лидерству, но создается ощущение, что ведет себя пассивно в отношении всех происходящих событий на Ближнем Востоке.
– Честно говоря, я бы не сказала, что Египет в настоящий момент активно стремится к региональному лидерству. На этот статус претендуют Турция и Саудовская Аравия. Стремился к нему так или иначе и Иран. Что касается Египта, с одной стороны, это огромная, самая многолюдная страна арабского мира с населением почти 110 млн человек.
Однако нынешний президент Египта Абдель Фаттах ас-Сиси, пришедший к власти после военного переворота, является проводником проамериканской политики, как и его окружение. Они получают дотации и спонсорскую помощь от США. Каир сотрудничает с Израилем не только в экономической, но и в военной сфере, в частности, обмениваясь разведданными.
Тем самым нынешний Египет четко определился со своей позицией в грядущих событиях. При этом Каир пытается как-то балансировать, поддерживая отношения с другими арабскими государствами. Но команда, за которую он играет, совершенно ясна.
И все же, учитывая имеющиеся экономические и социальные проблемы, египетские власти отказываются принимать палестинских беженцев из сектора Газа. Попытка же Израиля выдавить в Египет максимальное количество людей из Газы очень сильно растрясет, подточит и сломает трон ас-Сиси.
Он и так далеко не самый популярный человек в Египте, мягко говоря. Он пришел к власти в результате того, что придушил "арабскую весну" и опасается подобного сценария в отношении себя. А угрозу этого ас-Сиси чувствует постоянно.
– Ряд аналитиков прогнозирует столкновение интересов Турции и Израиля на территории Сирии. Что Вы думаете по этому поводу?
– В принципе, такое возможно. У Турции с Израилем довольно интересные отношения. С одной стороны, Турция, конечно, продолжит торговать с Израилем до победного конца, потому что почему бы и нет. Но с другой стороны, опять-таки, это своеобразный экзамен для Анкары на роль региональной державы. А для того, чтобы этот баланс в регионе сохранялся, соответственно, этого статуса не должно быть у Израиля.
Интересы Турции в Сирии, на мой взгляд, заключаются не в аннексии каких-то провинций вроде Алеппо или покровительстве сирийским туркоманам, а в попытке установить марионеточный режим, создать своего рода сателлита. Турцию интересует не территория Сирии, а возможности извлечения экономических выгод: доступ к ресурсам, трубопроводам, влияние на экономику. Сирия нужна Турции именно как сателлит.
В этом и заключается пресловутая доктрина неоосманизма. Речь не идет о том, что сейчас турки садятся в танки и катятся по Ближнему Востоку, завоевывая его. Нет, неоосманизм – это система государств-сателлитов, которые в той или иной степени согласовывают свою политику с Анкарой.
В то же время Израилю не нужен мир в Сирии. Если бы он был нужен, Дамаск и Тель-Авив уже достигли бы договоренностей. Израильтяне не хотят уходить с Голанских высот, которые Сирия совершенно справедливо считает своей территорией. Это стратегический район с водными ресурсами и возвышенностями, с которых простреливается достаточно большое расстояние. Эта локация буквально в 20 км от Дамаска, столицы Сирии.
Когда израильтяне требуют создания демилитаризованной зоны в 15-20 км от Голанских высот до Дамаска, они, по сути, заявляют: "Мы не хотим, чтобы на подступах к вашей столице существовала какая-либо военная защита. От кого? От нас". Естественно, сирийцы на это не пойдут, поскольку это равносильно национальному самоубийству.
Стратегической целью Израиля является переформатирование Ближнего Востока и существующих государств: Сирии, Ирака, Ливана и других. Точнее, они хотят их просто нарезать и поделить. В таком виде Ближний Восток превращался бы в какое-то непонятное болото, где нет национальных государств кроме Израиля. И эти вот осколки, во главе которых стояли бы какие-то марионеточные товарищи, постоянно вели бы войны друг с другом. Соответственно, в таких условиях Израиль чувствовал бы себя максимально комфортно.
– Что сейчас происходит в Ливане и вокруг "Хезболлы"? Могут ли требования разоружения этой организации привести к гражданской войне?
– Да, именно так, и это не секрет. Это напрямую связано с тем, о чем мы говорили. "Хезболлу" невозможно разоружить, так как это потребовало бы от значительной части политически активного ливанского населения сложить оружие перед лицом постоянной внешней угрозы со стороны Израиля.
Смешно говорить о том, что ливанская армия пойдет и разоружит "Хезболлу". Во-первых, "Хезболла" гораздо лучше вооружена и организована, чем ливанская армия. Во-вторых, ливанской армии придется буквально разоружать своих родственников, друзей, знакомых, отцов и братьев. Этого не произойдет. У "Хезболлы" будет своя роль в новой большой войне.
При этом нельзя называть Хамас, "Хезболлу" и хуситов просто иранскими прокси. В первую очередь "Хезболла" отстаивает интересы Ливана. С хуситами та же история: они воевали еще до того, как Иран обратил на них внимание. По сути, речь идет о национально-освободительных движениях, борющихся с внешним врагом. Если их интересы совпадают с иранскими, то почему бы не "заколлабиться" с Тегераном?
Таким образом, начиная с 2023 года ситуация все интереснее и интереснее. Ближний Восток представляет собой сложнейшую мозаику, где постоянно меняются элементы. Наступающий 2026 год, возможно, позволит увидеть более четкую картину этой "сборки".
