После распада Советского Союза Европа пережила экономический ренессанс. "Сделано в Европе" стало знаком качества – от продуктов питания до промышленных агрегатов весом в сотни тонн.
Однако вечно кормиться с открывшихся постсоветских рынков было невозможно. Динамично меняющийся мир с его кризисами тихо, но настойчиво заставил заново бороться за место под солнцем. И ради этого места Вашингтон принял решение буквально вынести все ценное из дома "старушки Европы", превращая Старый Свет в музей под открытым небом для американских туристов.
Первые тревожные звонки: удар по "гордости нации"
Еще в 2008–2010 годах экономический кризис показал: идиллическая картина единого Запада, где каждый с готовностью уступает дорогу конкуренту, не соответствует действительности. Показателен даже не сам кризис, а реакция на попытки его купировать. Когда Барак Обама начал спасать американский автопром и авиастроение, Европа возмутилась: "Это же нарушение правил ВТО!"
В ноябре 2008 года Еврокомиссия публично пригрозила подать на США в суд, если помощь автогигантам ударит по конкуренции. Речь шла о программе выкупа проблемных активов, которая, по мнению европейцев, создавала неравные условия. И все же американцы поддержали своих промышленников. Впрочем, на аналогичные меры пошла и сама Европа.
Это был один из первых сигналов: США показали, что готовы действовать в одностороннем порядке, даже если это бьет по союзникам. Принципов свободного рынка в Вашингтоне придерживаются лишь тогда, когда выигрывают американцы.
Но настоящая "артподготовка" к необъявленной торговой войне заключалась в другом. Многолетняя тяжба в ВТО вокруг субсидирования Boeing и Airbus стала символом того, как Вашингтон методично подтачивает европейскую промышленность.
Формально спор длился с 2004 года, однако наиболее жесткие меры США ввели в 2019-м, когда администрация Трампа получила от ВТО одобрение на контрмеры. Организация, позиционирующая себя как беспристрастную, встала на сторону Вашингтона, обвинив ЕС в незаконном субсидировании авиастроения. Как говорится, кто платит, тот и заказывает музыку.
США годами обвиняли европейцев в помощи Airbus и в итоге ввели пошлины на 7,5 млрд долларов ежегодно. Под удар попали не только самолеты, но и французские сыры с голубой плесенью, итальянские томаты, оливковое масло, шотландский виски и немецкое печенье.
Вашингтон бил по самым "брендовым" товарам Старого Света, чтобы убытки несли не только промышленники, но и фермеры – потенциальные локомотивы развития своих регионов. Европейские производители сыра Parma, к примеру, потеряли до 10% экспортного рынка в США в первый же месяц действия пошлин.
Крым как спусковой крючок
Однако наиболее болезненным инструментом давления на ЕС стала Украина. Воссоединение Крыма с Россией в 2014 году Вашингтон использовал как идеальный предлог, чтобы затянуть санкционную удавку – не столько вокруг Москвы, сколько вокруг самой Европы.
Американские аналитики тогда охотно "разъясняли", что санкции США жестче европейских и бьют по любым компаниям, связанным с подсанкционными лицами, а ЕС якобы "недотягивает". Это создавало ситуацию, в которой европейский бизнес вынужден был подчиняться более жестким американским правилам – под угрозой вторичных санкций.
Но суть была не в Крыме. Задача состояла в том, чтобы перекрыть европейскому бизнесу доступ к емкому российскому рынку, который всегда тяготел к европейским, особенно немецким товарам. Параллельно вбивался клин в энергетический диалог между Европой и Россией.
Европе навязали логику, в которой она должна жертвовать своей экономикой ради "атлантической солидарности". Уже тогда немецкие машиностроители публиковали отчеты о падении экспорта в Россию на 20–30% ежегодно. Компании вроде Siemens, десятилетиями выстраивавшие деловые связи с Москвой, оказались заложниками чужой политики.
Здравые голоса тонули в хоре вашингтонских и брюссельских ястребов, а убытки исчислялись миллиардами евро и тысячами потерянных рабочих мест.
Республиканцы и демократы – две стороны одной медали
Пришедший после Обамы Дональд Трамп действовал грубо, зато откровенно. Его доктрина "Америка прежде всего" в 2018 году вылилась в стальные и алюминиевые пошлины – 25% и 10% соответственно – против всего мира, включая ближайших союзников.
Европа была возмущена: США ссылались на... национальную безопасность. Мол, европейский металл угрожает обороноспособности Америки. Это было абсурдно, но цинично. Маржинальность европейских сталелитейщиков рухнула в одночасье.
В ответ ЕС ввел пошлины на мотоциклы Harley-Davidson и бурбон – скорее символические жесты, бившие по имиджу, но не по экономике США. Остановить деиндустриализацию Европы они не могли.
Казалось, с приходом Джо Байдена наступит оттепель. Президент-демократ обещал: "Старая Америка вернулась", а Трампа пора забыть как страшный сон. Вот только Америка Байдена делала ровно то же, что Америка Трампа, – но обходными путями.
Именно Байден совершил тектонический сдвиг, разорвав энергетическую связку Европы и России. После начала СВО в 2022 году Вашингтон пролоббировал тотальный отказ ЕС от российского трубопроводного газа. Инфраструктура "Северных потоков" была разрушена.
Европа бросилась закупать американский сжиженный природный газ, подписывая многолетние контракты в спешке, зачастую без должной юридической проработки. И все это – под дружеские объятия, заявления о солидарности и ослепительные улыбки.
Цифры говорят сами за себя: по данным Евростата, к 2023 году Европа увеличила импорт американского СПГ втрое по сравнению с довоенным периодом. Доля США в газовом импорте ЕС выросла с 6% в 2020 году до почти 20% в 2023-м.
При этом цена американского газа для европейцев значительно выше себестоимости его добычи в самих США, а итоговая стоимость растет из-за логистики и фактической монополизации рынка. Вдобавок американский СПГ привязан к спотовым индексам, что делает европейскую экономику заложницей ценовой волатильности. Неудивительно, что немецкие химические гиганты BASF и Lanxess сворачивают производство в Людвигсхафене, перенося его туда, где энергия дешевле, – в Техас и Луизиану.
Байден не просто продавал газ – он переформатировал карту европейской промышленности. А когда Европа привыкла к новой реальности, Белый дом напомнил, кто в доме хозяин. В январе 2024 года Вашингтон оставил за собой право приостановить экспорт СПГ в любой момент, ссылаясь на борьбу с изменением климата или внутренние нужды.
Формально это было обставлено благовидно, но сигнал прозвучал недвусмысленно: энергетическая безопасность ЕС теперь в руках Дяди Сэма. У европейских промышленников это вызвало тихую панику: зависимость от США стала критической, а диверсификация так и не состоялась – Катар далеко, российский газ под запретом.
Впрочем, самый чувствительный удар администрация Байдена нанесла не пошлинами, а внешне дружелюбным жестом – принятием в 2022 году Закона о снижении инфляции (Inflation Reduction Act). Этот пакет объемом в 500 млрд долларов стал крупнейшим климатическим вложением в истории США, но подвох крылся в деталях: налоговые льготы на электромобили (до 7500 долларов) предоставлялись лишь при условии, что батарея собрана в Северной Америке. Европейские производители оказались перед непростым выбором: терять прибыльный рынок или переносить заводы за океан.
Результат не заставил себя ждать. Volkswagen после многомиллиардных вложений в шведскую Northvolt теперь оглядывается на Канаду и США. Сама Northvolt подала заявление о банкротстве. По прогнозам аналитиков, к 2030 году США не только догонят ЕС по инвестициям в чистые технологии, но и перегонят – во многом благодаря эффекту IRA.
Новый срок – старые грабли
В 2025 году Дональд Трамп вернулся в Овальный кабинет, и дипломатическая шелуха слетела окончательно. Если Байден выкачивал ресурсы под соусом "борьбы за свободу", то Трамп делает это в открытую. Он не ведет переговоры – он отчитывает проблемный филиал. Евросоюз он назвал "патологией", созданной, чтобы "надувать Америку", и объявил о введении "зеркальных пошлин" на все европейские товары без исключения.
Что же Европа? Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен, вместо того чтобы дать отпор, отправилась в его гольф-клуб в Тернберри, где с улыбкой приняла условия, унизительные для европейского производителя.
Согласно утечкам в СМИ, Брюссель согласился на значительные уступки: 15-процентный барьер на многие промышленные товары, увеличение закупок СПГ и фактический отказ от ответных мер – в обмен на отсрочку введения самых жестких пошлин.
Аналитики уже фиксируют структурные последствия. По данным Всемирного банка и МВФ, с 2008 года разрыв в экономической мощи между США и ЕС вырос катастрофически. Если в 2008-м их ВВП были сопоставимы (США – 14,7 трлн, ЕС – 16,2 трлн долларов), то сегодня американская экономика почти в полтора раза превышает европейскую, застывшую на отметке около 19 трлн.
Европа проиграла гонку производительности: внедрение ИИ и цифровых технологий в ЕС отстает от США на 3–5 лет. Старый Свет практически не участвовал в технологической революции последнего десятилетия и потерял энергетический суверенитет. Европейские капиталы просто перетекли за океан – через инвестиционные фонды и скупку американских облигаций.
Что остается?
Производство уходит вслед за энергией. BASF инвестирует 10 млрд долларов в Китай, Volkswagen строит заводы в США, пользуясь местными субсидиями. Средняя цена электроэнергии для промышленности в Германии вдвое выше, чем в Америке. Инновации создаются в Штатах и Китае.
Единственное, что еще выглядит стабильно, – потоки туристов, желающих прикоснуться к былому величию. Да и то за вычетом россиян, от которых ЕС сам отказался. Американцы приезжают в Венецию и Париж, ночуют в отелях, едят круассаны и покупают сувениры, сделанные в Китае.
Европа превращается в гигантский музей под открытым небом – парк развлечений для обеспеченных граждан США и азиатских туристов. Вашингтону нужна именно такая Европа: послушная, открытая для американского бизнеса – от софта Microsoft до бурбона и Tesla – и закрытая для российских и китайских инвестиций.
Промышленный станок, который когда-то пугал конкурентов и кормил миллионы европейских семей, сегодня работает лишь на вывоз капитала за океан. Старушка Европа доживает свой век в статусе туристического придатка бывшей колонии, которая теперь диктует ей правила за столиком в гольф-клубе. Ничего личного – просто бизнес.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
