В сентябре 2025 года президент Литвы Гитанас Науседа подписал декрет, которым лишил русского поэта Юрия Кобрина Рыцарского креста ордена Великого князя Литовского Гедиминаса. Формулировка – "унижение звания награжденного". Орден, врученный еще в 2003 году при президенте Валдасе Адамкусе, предписано вернуть. Окололитературные критики и идеологические попутчики нынешней власти объясняют произошедшее "актом декоммунизации" – дескать, давно ожидавшее своего часа решение. Однако настоящие причины, как водится, сложнее и циничнее.
Поэт у русских – больше, чем поэт
Юрий Леонидович Кобрин никогда всерьез не занимался политикой. Держался на дистанции, хотя политические деятели разных мастей были не прочь украсить ряды своих движений его именем – заметным и авторитетным в образованных кругах.
Провинциальный уровень литовской политической сцены интересовал поэта постольку-поскольку. Кобрин сторонился публичных демонстраций лояльности власти и бесцельных митингов, после которых разношерстная "богема" перемещается в уютное кафе – восторгаться собственной смелостью за рюмкой бренди.
В те часы, когда кто-то из представителей околопоэтического сообщества доказывал свое право на исключительность, Кобрин "чеканил вечную строфу". Он – автор одиннадцати стихотворных сборников и четырнадцати книг переводов литовской поэзии на русский язык, выходивших в вильнюсских и московских издательствах. Не рифмоплет из числа тех, коих на постсоветском пространстве тысячи.
Можно без ложного пиетета сказать: равных Кобрину в русскоязычной поэзии современной Литвы нет. Выдающийся литовский поэт Эдуардас Межелайтис в свое время так отозвался о нем:
"Стихи разнообразны без пестроты, современны без модности и старомодны без снобизма. Переведенные на литовский, немецкий, английский, польский и другие языки, опубликованные в журналах "Новый мир", "Дружба народов", "Юность", "Смена", "Вильнюс" и в десятках изданий, они обретают все более широкий круг читателей".
Эта оценка вошла в предисловие Межелайтиса к книге стихов Кобрина "Мостовые", изданной литовским издательством "Вага" в непростом 1990 году. Поэтические труды приняты читателями тепло, критиками и литературоведами оценены высоко. Кобрин – заслуженный деятель искусств Российской Федерации, академик Европейской академии естественных наук в Ганновере. Международное общество пушкинистов назвало его "Поэтом 2007 года Русского Зарубежья".
"Лица не общим выраженьем"
Кобрин – еще и президент литовского благотворительного фонда писателя-фронтовика Константина Воробьева, яркого вильнюсского представителя "лейтенантской прозы". За литературные и общественные заслуги поэт неоднократно отмечен наградами России.
Сам Кобрин о себе говорит: "Я русский сын земли литовской…" Эта строка – манифест гражданственности, накладывающий определенные моральные и духовные обязательства.
В чем они заключаются? Как поясняет сам поэт, художник не может быть над схваткой:
"Хочет он этого или нет, всегда находится "внутри" схватки. За что бьют его и справа, и слева, и еще сверху. Потому-то и пресловутая трещина сквозь сердце проходит. Не идеологию он должен пропагандировать, а говорить о том, что чувствует и думает".
Так рождались строки о Литве: "...где глумливым хором // нас гнобила, за все виня, // власть невеликодушной черни. // То, что грезилось пьедесталом, // на который взойдет народ, // присностыдной памятью стало, // вырисовываясь в эшафот".
А вот – продолжение той самой строки 1988 года, дописанное уже в независимой Литве: "…Но руту, василек, тюльпан // копытит вдрызг, подобно овцам, // согласная с вождем толпа: // "Литва принадлежит литовцам!" // Литва принадлежит? Нет, мы // принадлежим Литве все вместе, // кто не поддался власти тьмы // в своем достоинстве и чести".
Сам Кобрин не делит поэзию на "гражданскую" и "лирическую": "Поэзия едина независимо от избираемого ею предмета". И еще четче – в "Моем вертепе": "Страна – это не государство, // не скинешь ее, как хомут".
Механика расправы
Хронология показательна: в 2003-м Адамкус вручает Кобрину крест ордена Гедиминаса. В 2005, 2008 и 2016 годах Владимир Путин отмечает поэта медалями и орденами Российской Федерации. В 2025-м Науседа публично лишает "рыцарского" звания – по сути, за то, за что прежде литератора возвышали.
У скандального декрета несколько задач. Вбросить в прессу и общественное пространство очередную раздражающую тему, спровоцировать громкое обсуждение, расколоть общество. Так литовская власть уже не раз поступала с заметными людьми, к мнению которых прислушиваются. Достаточно вспомнить писателя Витаутаса Петкявичюса и его документальные романы "Корабль дураков" и "Дурнишкес" – последний недвусмысленно адресован обитателям Турнишкес, элитного пригорода, где живут первые лица государства.
Формальный предлог для лишения Кобрина награды изложен в стенограмме заседания госсовета: деятельность поэта якобы "финансировалась Фондом защиты и поддержки прав соотечественников, проживающих за рубежом, который курируют российские спецслужбы". Кроме того, Кобрин не обозначил позицию по Крыму и публично не осудил проведение СВО на Украине. В нынешней Литве этого достаточно для приговора.
Попытка наказать поэта засчитана: часть публики аплодирует президенту. Рядовые наезды на местных русских уже не вызывают столь резкого резонанса, как прежде, – понадобился свежий повод, персональная мишень покрупнее.
Вместо эпилога
Сам Кобрин, судя по всему, воспринял произошедшее философски. Как он говорил еще до этой истории: "Стихи – один из способов борьбы со смертью. Оглядываться не хочется, ошибки исправлять тоже. Тщета это. А вот что сделать хотелось бы, не скажу. Но сделаю".
История с лишением Кобрина ордена – далеко не только про одного поэта. Это симптом системной болезни, при которой культура становится заложницей политической конъюнктуры, а государственные награды – инструментом шантажа. Литовские власти, очевидно, рассчитывали на показательный эффект: если даже признанного поэта можно публично унизить за отказ от декларативной лояльности, то остальным и подавно следует молчать.
Но расчет этот близорук. Ордена возвращают, а стихи – нет. Строка "Мы принадлежим Литве все вместе" останется в литературе и после того, как имена подписавших декрет забудутся. И именно это, вероятно, раздражает нынешних хозяев Вильнюса больше всего: невозможность отменить поэта указом президента.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
